Собирательный портрет биржевого спекулянта
02.02.2004, 11:09

Собирательный портрет биржевого спекулянта

Ниже предлагаю почитать со скуки статью для последнего №11 информационно-аналитического бюллетеня "Чужие деньги" компании Телетрэйд (15/01-15/02, тираж 26000, распространяется через все российские филиалы компании).
Евгений Романов, Новосибирск, 24 января
 
У меня возникла идея посмотреть изнутри на людей, зарабатывающих себе на хлеб с маслом (а также икру, шампанское, роллс-ройсы, яхты, виллы и прочие материальные идеалы большинства населения планеты) на всяких там биржах, открытых рынках и прочих невнятных для нормального человека местах. Тема, конечно, пугающе глобальная, но мы все-таки наберемся нахальства и попытаемся расковырять эту устрицу. Не обещаю, что сразу. Если в процессе возникнет достаточный энтузиазм, мы поставим это дело на плановую, методичную основу, и размотаем его досконально, как нитку с катушки. Сказать откровенно, так мне хочется самую малость развеять ореол таинственности вокруг воротил с Уолл-стрит, Сити и остальных швейцарских гномов в глазах измученных бытом сограждан. Америка гордится тем, что это страна равных возможностей, и ширпотребовский идеал номиналом в 1 миллион долларов доступен всякому встречному и поперечному американцу. Самое смешное заключается в том, что любой американец убежден в этом настолько, что скорее умрет, чем откажется. Esta Buena! Нам тоже не чужд этот банальный идеал. Для этого надо много работать? С этим тоже все в порядке, идет необратимый процесс искоренения из сознания халявы, бесплатного сыра и других «привилегий» недавнего прошлого. Итак, портрет.
 
В самом начале ХХ столетия Уильям Сидней Портер, известный широкой публике как О'Генри, в книге «Четыре миллиона» (1906, население Нью-Йорка тогда составляло 4 миллиона) дает следующую характеристику этому таинственному типу:
 
«Человек, сидевший за столом, уже перестал быть человеком. Это был занятый по горло нью-йоркский маклер – машина, приводимая в действие колесиками и пружинами.
- Да. Ну? В чем дело? – резко спросил Максуэл. Вскрытая почта лежала на его столе, как сугроб бутафорского снега. Его острые серые глаза, безличные и грубые, сверкнули на нее почти что раздраженно…
Кто не видел занятого нью-йоркского маклера в часы биржевой лихорадки, тот не может считать себя знатоком в антропологии. Поэт говорил о «полном часе славной жизни». У биржевого маклера час не только полон, но минуты и секунды в нем держатся за ремни и висят на буферах и подножках.
А сегодня у Гарви Максуэла был горячий день. Телеграфный аппарат стал рывками разматывать свою ленту, телефон на столе страдал хроническим жужжанием. Люди толпами валили в контору и заговаривали с ним через барьер – кто весело, кто сердито, кто резко, кто возбужденно. Вбегали и выбегали посыльные с телеграммами. Клерки носились и прыгали как матросы во время шторма.
На бирже в этот день были ураганы, обвалы и метели, землетрясения и извержения вулканов, и все эти стихийные неурядицы отражались в миниатюре в конторе маклера. Максуэл отставил свой стул к стене и заключал сделки, танцуя на пуантах. Он прыгал от телефона к телефону и от стола к двери с профессиональной ловкостью арлекина.
Рабочий день бушевал все яростнее. На бирже топтали и раздирали на части с полдюжины акций разных наименований, в которые клиенты Максуэла вложили крупные деньги. Приказы на продажу и покупку летали взад и вперед, как ласточки. Опасности подвергалась часть собственного портфеля Максуэла, и он работал полным ходом, как некая сложная, тонкая и мощная машина; слова, решения и поступки следовали друг за дружкой с быстротой и четкостью часового механизма. Акции и обязательства, займы и фонды, закладные и ссуды – это был мир финансов, и в нем не было места ни для мира человека, ни для мира природы.
Когда приблизился час завтрака, в работе наступило небольшое затишье.
            Максуэл стоял возле своего стола с полными руками записей и телеграмм; за правым ухом у него торчала вечная ручка, растрепанные волосы прядями падали ему на лоб...
            - Мисс Лесли, - начал он торопливо, - у меня ровно минута времени. Я должен вам кое-что сказать. Будьте моей женой. Мне некогда было ухаживать за вами, как полагается, но я, право же, люблю вас. Отвечайте скорее, пожалуйста, - эти негодяи вышибают дух из «Тихоокеанских»….
            - Неужели ты забыл, Гарви? Эта биржа вытеснила у тебя из головы все остальное. Мы ведь обвенчались вчера в восемь часов вечера в Маленькой церкви за углом.
            (Маленькая церковь за углом – церковь Преображения близ Пятой авеню в деловой части Нью-Йорка)».
 
            Забавно, скажу я вам в качестве комментария, но в большей степени с точки зрения литературной. Вероятно, некоторые из элементов описанной Мастером суеты до сих пор можно наблюдать среди тех, кто торгует «на полу», то есть оплачивает торговое место внутри, например, знаменитой Нью-йоркской фондовой биржи (NYSE). Говорят, что на не менее знаменитой Чикагской товарной (CBOT) до сих пор на полу остались «ямы» - здесь тебе пшеница, там, в другой яме – замороженный апельсиновый сок, сям – говядина. Вот не знаю, лично не был, и врать не стану, но выглядит романтично и в духе уважения традиций. Однако продолжим касательно портретов.
 
            На самом деле, из номера в номер у нас сплошные портреты, в которых особенно преуспел Адам Смит. От портретов натурально рябит в глазах. Этот номер не исключение, и свежие персонажи поджидают вас на последних страницах. А я не могу удержаться от соблазна и вспомнить прежних, специально для тех, кто впервые наткнулся на нашу газету. Для полноты образа. Напомню, что мистер Смит написал свою книжку «Игра на деньги» в 1968, однако, многие персонажи и сейчас стоят как живые. В особенности мне кажутся типичными «ковбои» из агрессивных хеджевых фондов, мистер Джонсон, Великий Уинфилд и старушки-инвесторы из маленького кафе:
           
            «Когда я вернулся в Нью-Йорк из Бостона после ленча с мис­тером Джонсоном, дело шло к вечеру, и я сразу же направился в «Оскар», популярный ресторан рядом с Уолл-стрит. Я хотел узнать, что произошло за день. В «Оскаре» есть один столик, где вам всегда сообщат, почему после обеда куча денег переехала из одних карманов в другие, и почему акции сегодня двигаются именно так, а не иначе. Этот столик всегда занят пьющими мар­тини инвестиционными менеджерами и их друзьями. Речь не о середняках, работающих с индивидуальной клиентурой, а о ре­бятах, заправляющих сотнями миллионов долларов в условиях постоянного и мощнейшего прессинга. Их любимая фраза: «Дай результат». Не было никаких сомнений в том, что это настоящие знатоки, потому что, когда я сказал о моем ленче в клубе «Юни­он» с мистером Джонсонам, никто ни секунды не заблуждался насчет того, о каком мистере Джонсоне идет речь. Парни хотели знать, что думает Мистер Джонсон о нынешней ситуации.
…Мистер Джонсон, говоря о бирже, расплывается в лучезар­ной улыбке и произносит: «Боже...» Почти как обязательный Профессор в фильмах, к которому приходят перед главным матчем и говорят: «Профессор, если вы не поставите удовлетво­рительную оценку старине Бульдозеру, он не сможет в субботу играть в футбол против команды штата!» Я это к тому, что у мистера Джонсона тоже галстук-бабочка в крупный горошек, очки в роговой оправе, красные подтяжки, коротко стрижен­ные седые волосы и три авторучки в нагрудном кармане — все точь-в-точь как у того Профессора. Чуточку небрежно, но пру­жинисто и энергично.
            Мистер Джонсон учился в Колледже, который теперь все называют Гарвардом, затем посещал Школу Права, а, окончив Кембридж, стал работать в «Роупз Грей», самой большой в Бостоне адвокатской конторе. В те годы Колдуньей всех рынков он интересовался во внеурочное время. В фондовый бизнес он шагнул только в 1943 году. «Человек, управлявший «Фиделити» в то время, был не в состоянии прокормить даже собственную семью, и тогда я решил этот фонд у него выкупить», — говорит мистер Джонсон.
            …В мистере Джонсоне меня покоряет то, что он никогда не говорит о бирже в терминах валового национального продукта, снижения налогов или производства автомобилей. Он говорит о том, как сосуществуют в отдельном моменте реальность и время; о том, есть ли достойные внимания места в книге Алана Уоттса «Мудрость ненадежности»; о том, может ли ажурная отделка на женских юбках что-то значить — и обо всем этом он говорит абсолютно серьезно. Он даже заставил своих аналити­ков проверить, не может ли эта отделка на юбках быть индикатором какой-то тенденции. «Биржа, - говорит мистер Джонсон, - подобна красивой женщине: беспредельно чарующей, бесконечно сложной, все­гда переменчивой, неизменно таинственной. Я был поглощен ею без остатка с 1924 года, и я знаю, что это не наука. Это искус­ство. Теперь у нас есть компьютеры и всякая разная статистика, но биржа все та же, и понять ее не стало ни на йоту легче. Все всегда строится на личной интуиции, на том, чтобы почувство­вать особенности поведения биржи. В ней всегда есть нечто неведомое и неподдающееся определению». Это главная привлекательная черта мистера Джонсона: он всегда говорит так, словно выступил в поход за истиной.
            …К тому времени как нам подали кофе, мы с мистером Джон­соном беседовали о Шерлоке Холмсе и фондовой бирже, о Зиг­мунде Фрейде и фондовой бирже, а также об «Испытании пере­менами» и Марке Аврелии.
…В «Оскаре» напряженная тишина и нахмуренные брови.
- Марк Аврелий, - говорит мой приятель, ковбой из хеджевого фонда. - Спорить готов, что когда он упоминает Марка Аврелия в присутствии каких-нибудь своих заторможенных дилеров из глубинки, те брякаются в обморок.
- Это ведь один из фондов мистера Джонсона запустил свои штурмовые бомбардировщики на «Фэйрчайлд», взбесив даже Комиссию по ценным бумагам, - говорит другой знающий че­ловек. - На кого полетят штурмовики в следующий раз?
Губы Чарли шевелятся, не отрываясь от кромки стакана.
- Вьетнамская война, как крестовый поход, и Линдон Б.Джонсон, как Людовик Девятый, - бормочет он. - Толпа муж­чин ведет себя как индивидуальная женщина. Последние звуки мелодии затихают вдалеке. Голос Чарли набирает силу.
            Этот тип обедал с самим мистером Джонсоном! И он при­езжает назад с вопросами. С вопросами! Какой звук издает одна аплодирующая ладонь? Где ответы? Что делает мистер Джонсон? Я больше не могу это выносить! И хватит рассказывать мне о Юнге и «медвежьем» рынке! Акции каких трех компаний предпочитает мистер Джонсон? Что произойдет дальше?...»
 
А дальше все происходило очень даже просто – в Америке стало разводиться все больше и больше так называемых «средних американцев», стремящихся к цифре 1,000,000, появился Интернет и возможность покупать и продавать акции, облигации, ценные металлы и валюты не выходя из дому на свои весьма скромные сбережения. Образования в Гарварде или Школе Права они, естественно, не получали – Гарвард не способен втиснуть в себя всю Америку, туда даже вся элита не помещается. Но, рисуя для себя портрет спекулянта, мы уже поняли, что специальное образование в нем – деталь далеко не обязательная. Добрая половина американских домохозяек сегодня управляет своими маленькими капиталами на фондовых, товарных или валютных рынках. Эти домохозяйки напрочь размазывают наши прежние, четкие портреты биржевого игрока, или – трэйдера (от английского trade– профессия, ремесло, торговля). Впрочем, эта «мазня» началась гораздо раньше, вспомним пресловутых старушек из маленького кафе Смита:
 
«Джентльмен, рассказавший эту историю, работает на Уолл-­стрит и активно участвует в торгах.
- Моя бабушка, - говорит он, - словно сошла с портретов милых старушек кисти Нормана Рокуэлла. Седые волосы, ма­ленькие старомодные очки, черное платье, типичные старуше­чьи туфли. Как вам известно, мой дед работал на Уолл-стрит, и бабушка осталась вполне обеспеченной особой: доверительные фонды и все такое прочее. Невзирая на то, что она прожила с моим дедом пятьдесят два года, она никогда не могла отличить акции от облигаций. Однажды вечером она звонит мне и гово­рит, что хочет открыть у меня брокерский счет. Я говорю, что занимаюсь не теми акциями, которые подошли бы ей, для нее наилучший вариант - это «Джерси» по доллару за акцию, но она уперлась и настаивает. Я говорю ей: хорошо, но с условием никому об этом не рассказывать - прочие члены семьи эту за­тею вряд ли одобрили бы.
И вот мы открываем счет, и я говорю ей о пакете очень не­рвных акций, который собираюсь купить. Она тут же принима­ет самый заговорщический вид. «Великолепно, - говорит она. - А можно, я скажу Розалинде?» Розалинда - это ее подру­га. Бабушке семьдесят девять, Розалинде восемьдесят один. Я говорю: конечно, Розалинде можно сказать. «А можно, я скажу Харриет?» Харриет - это еще одна ее подруга, и этой Харриет восемьдесят три. Все три старушки прекрасно обеспечены, банк Моргана управляет фондами, которые им оставили мужья, дети обеспечены, внуки иногда приезжают проведать их в вос­кресенье. И вдруг вся эта старушечья команда начинает гонять­ся за «горячими» компьютерными акциями.
Как я уже сказал, этих акций на рынке не так уж много, и внезапно я обнаруживаю, что просто не в состоянии их найти для покупки. Запрашиваемая цена двадцать четыре, я протяги­ваю к ним руку, покупаю первый пакет в две сотни акций, и они тут же летят вверх на двадцать восемь, бабах! Я звоню дилерам. Я навожу справки - бесполезно, акции продолжают от меня удирать. Еще кто-то скупает их пачками! Бабах - и они уже по тридцать три! Тогда очень аккуратно, очень скрытно, буквально на цыпочках, я начинаю вынюхивать на Стрит, в чем же тут дело. Но никто ничего не знает, кроме того, что моя информа­ция абсолютно верна, - кто-то их действительно скупает, но никто не знает, кто именно.
Вы уже, конечно, догадались - меня это тоже как-то враз осенило. Бабушка сказала Розалинде и Харриет, а каждая из них тоже сказала паре своих подружек, и теперь группа старушек в маленьком кафе накапливает массивную позицию по этим ак­циям и начисто рушит всю мою игру. И я звоню ей, разозлен­ный до предела. У этих старушек покупательная сила начинает делаться больше, чем у Английского национального банка».
 
Пора бы уже сделать выводы, довольно типажей на сегодня. Кто он, в конце концов, такой, этот спекулянт, биржевой игрок, инвестиционный менеджер, трэйдер или дилер или Бог весть еще как его назвать? Результаты многих исследований свидетельствуют о том, что заниматься биржевыми спекуляциями, - например, торговать на валютном рынке FOREX, - могут все, кто ни попадя. Опрос 200 лондонских валютных дилеров выявил такую вот картинку («Stressinthedealingroom», Routledge, 1993): 84% мужчины, средний возраст 32 года, при этом половина всех дилеров старше этого возраста, 54% имеют семью, около 50% образованны на уровне дипломов и 3% не имеют вообще никакого образования. Явно выраженного перевеса какого-то из типов личности «А» (энергичные, агрессивные и исключительно амбициозные люди, которым вечно не хватает времени) или «В» (спокойные, уравновешенные, неторопливые) не выявлено. Среди дилеров несколько больше людей общительных, коммуникабельных, открытых, чем углубленных в себя, замкнутых и нелюдимых. Далее, оказалось несостоятельным расхожее мнение, что в силу постоянного стресса, присущего этому роду бизнеса (тяжелый бизнес – а легкого, впрочем, и не бывает) все дилеры – неврастеники. Американская газета The New York Post составила список наиболее стрессовых видов деятельности. Трэйдер занял в этом списке почетное 10 место, не сумев опередить даже тренеров футбольной и хоккейной команд.
«Люди как люди», как говаривал известный персонаж другого, не менее известного Мастера. Единственная разница – «квартирным вопросом» не испорчены, так и у нас на дворе давно другие времена.  

© 2000-2020. Все права защищены.

Сайт находится под управлением Teletrade D.J. Limited 20599 IBC 2012 (First Floor, First St. Vincent Bank Ltd Building, James Street, Kingstown, St. Vincent and the Grenadines).

Информация, представленная на сайте, не является основанием для принятия инвестиционных решений и дана исключительно в ознакомительных целях.

Политика AML

Уведомление о рисках

Проведение торговых операций на финансовых рынках с маржинальными финансовыми инструментами открывает широкие возможности, и позволяет инвесторам, готовым пойти на риск, получать высокую прибыль, но при этом несет в себе потенциально высокий уровень риска получения убытков. Поэтому перед началом торговли следует ответственно подойти к решению вопроса о выборе соответствующей инвестиционной стратегии с учетом имеющихся ресурсов.

Политика конфиденциальности

Использование информации: при полном или частичном использовании материалов сайта ссылка на TeleTrade как источник информации обязательна. Использование материалов в интернете должно сопровождаться гиперссылкой на сайт teletrade.org. Автоматический импорт материалов и информации с сайта запрещен.

По всем вопросам обращайтесь по адресу pr@teletrade.global.

Обратная связь
Online чат E-mail
Вверх
Выберите вашу страну / язык